Билли слушал, раскрыв рот от удивления. Он ничего не мог понять.
— Но… ты ведь его жена, Кэсс.
— Судя по всему, нет. Видимо, просто одна из его подчиненных. Я пообещала, что мы вернемся через два дня. Если же нет, боюсь, что мы окажемся в большой луже, малыш.
Кэсси улыбнулась, несмотря на горькое разочарование. Они уже в луже, по самые уши. Хорошо, что они вместе. Хорошо, что Билли вызвался лететь вместе с ней. Он настоящий друг. Пожалуй, единственный.
— Не переживай, мы вернемся вовремя. С твоим отцом все будет в порядке.
Однако все оказалось намного хуже, чем они надеялись. В клинике Мерси у постели отца стояли медсестра, три монахини и священник, который только что прочел над ним последнюю молитву. Все дети и внуки Пэта находились тут же. Уна тихо плакала.
Кэсси первым делом отослала детей с Билли. Она знала, что он с ними справится, у него это всегда хорошо получалось. Один из ее зятьев отправился вместе с ними. Когда дети ушли, Кэсси обняла мать, тихонько расспросила сестер.
Пэту не стало лучше. Он так и не приходил в сознание с тех пор, как Глиннис звонила в Лос — Анджелес. Через несколько минут подошел врач и сказал, что Пэт скорее всего не выживет.
Кэсси не могла этому поверить. Она видела отца всего месяц назад, пусть он выглядел и не совсем здоровым, однако ей и в голову не приходило, что он настолько болен. По–видимому, сердце давно его беспокоило, но он не обращал на это внимания, несмотря на все уговоры Уны.
Кэсси с матерью и сестрами сидели около него всю ночь. Однако и к утру не произошло никаких улучшений. Лишь ближе к вечеру Пэт пришел в сознание и слабо улыбнулся Уне. Забрезжил слабый лучик надежды. Через два часа он снова открыл глаза, сжал руку Кэсси и сказал, что любит ее.
Сейчас Кэсси думала лишь о том, как она любила отца, когда была ребенком, как добр он был к ней всегда, как ей нравилось летать с ним… В голове проносились воспоминания… радостные воспоминания детства, множество счастливых моментов ее жизни.
— Он поправится, как вы считаете? — спросила она врача.
Тот ответил, что пока не может сказать ничего определенного. После второй бессонной ночи, на протяжении которой монахини тоже не сомкнули глаз, неустанно читая над больным молитвы и перебирая четки, произошло чудо.
Состояние Пэта стабилизировалось, и доктор сказал, что он будет жить. Однако выздоровление будет долгим, предупредил врач. Два месяца полного покоя, практически постельного режима, после чего, если повезет, Пэт снова станет абсолютно здоровым человеком. Придется, однако, следить за собой, не курить, пить поменьше виски, не увлекаться домашними кремами и сливками Уны. Услышав это, Кэсси разрыдалась от радости. Они с сестрами стояли в холле. Все трое не могли сдержать слез. Мать вернулась к отцу в палату. Она первая сообщила ему новость о сливках и кремах.
— Кто же будет управлять аэропортом, пока он не встанет на ноги? — растерянно спросила Мэган.
В последнее время у Пэта не было помощников. После того как уехали Кэсси, Ник и Билли, вся ответственность целиком легла на его плечи. Врач предполагал, что в этом отчасти могла крыться причина болезни. Работая без единого помощника, самостоятельно управляя аэропортом, Пэт переутомился.
— Ты никого не знаешь? — вполголоса обратилась Кэсси к Билли.
На протяжении этих двух дней он от них не отходил. Так же, наверное, вел бы себя Крис. Пэт и Уна теперь относились к Билли как к сыну. Однако и он не знал никого, кто мог бы помочь с аэропортом. Большинство знакомых молодых пилотов записались добровольцами по примеру Ника.
— Понятия не имею.
Сегодня вечером они должны вернуться в Лос — Анджелес, а через три дня отправиться в тихоокеанский перелет. Билли взглянул на Кэсси и моментально понял, о чем она думает. Во всяком случае, так ему показалось.
— Ты думаешь… о том, чтобы… или мне показалось?
— Возможно.
Она смотрела на него очень серьезно, понимая, что собирается сделать крайне решительный шаг. Особенно после того, что сказал Десмонд перед ее отъездом. Очень рискованный шаг… Возможно, последний в ее карьере. И тем не менее для нее — единственно возможный. А если Уильямс с ней из–за этого разведется, пусть. На здоровье. В конце концов, речь идет о ее отце.
— Но это вовсе не означает, что ты должен оставаться со мной. Ты можешь вернуться, тогда, может быть, он не разозлится на тебя.
Кэсси понимала — после того как она сообщит Десмонду о своем решении, дела могут обернуться совсем плохо.
— Я не могу лететь без тебя, — сказал Билли.
— Ну… может быть, он найдет кого–нибудь взамен…
Какая наивность, подумал Билли. После всей этой рекламной шумихи в течение целого года, после того как Десмонд все самым тщательным образом организовал и устроил, без Кэсси перелет не будет иметь и тени того успеха, на который он рассчитывает. И Десмонд это прекрасно знает.
— Так что же ты собираешься делать?
Билли очень не хотелось, чтобы она приняла решение, которое принесет ей вред. В то же время он понимал, как много значит для Кэсс отец. Он знал, что для нее имеет первостепенное значение, и не сомневался в том, что она собирается сделать. Не был уверен лишь в том, как она это сделает.
— Я собираюсь позвонить ему и попросить отложить перелет. Не отменить, а всего лишь перенести. Мне нужны два, от силы три месяца, пока папа снова не встанет на ноги. А пока я останусь здесь и буду управлять аэропортом.
— Я останусь с тобой. Возможно, навсегда. — Билли усмехнулся. — Кто знает, может быть, уже через десять минут мы оба окажемся без работы.
Он прекрасно понимал, что для нее это больше чем работа. Рушится ее брак. Правда, после последнего разговора с Десмондом Кэсси уже сомневалась в том, замужем ли она на самом деле за этим человеком, была ли она вообще когда–нибудь по–настоящему замужем. Может быть, Ник прав во всем. А может быть, Десмонд просто не смог сдержаться под влиянием минуты. Кто знает, возможно, он уже успокоился и теперь сожалеет о том, что наговорил ей. Странно, что за эти два дня он ни разу ей не позвонил.
Через пять минут Кэсси дозвонилась до мужа через больничный коммутатор. Трубку сняла мисс Фитцпатрик, ответила ледяным тоном и переключила телефон на Десмонда. Кэсси пожалела о том, что придется говорить из больницы, где их разговор могут услышать. Но ничего не поделаешь. Можно, конечно, доехать до аэропорта и позвонить из отцовского кабинета, но это займет слишком много времени. Она хотела сообщить Десмонду о своем решении как можно скорее.
Он тотчас же ответил:
— Где ты?
